С.О.К.О.Л

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » С.О.К.О.Л » Неизвестные случаи... » Неизвестные случаи...


Неизвестные случаи...

Сообщений 1 страница 10 из 31

1

Здесь можно писать все что угодно: анекдоты, приколы, рассказы, хоть загадки на темы Истории, Политики, Компьтерных технологий, о школе, универеи т.п

0

2

Белорусский националист спрашивает у американца: Назови мне трех самых известных евреев США?
Американец отвечает: Конечно назову- это БэтМАН , СпайдерМАН и СуперМАН!!!

0

3

Занимательный вопрос.
Интресно,  сколько секунд сможет прожить Роман Абрамович на минимальную зарплату?

0

4

Последним с "Причала" ушел Владимир Путин
КоммерсантЪ Daily . 26.06.2006
... Последним с "Причала" ушел Владимир Путин ...
... В ресторане "Причал" c аукциона проданы портреты Романа Абрамовича, Михаила Прохорова, Владимира Потанина, Германа Грефа и Владимира Путина кисти художницы Вероники Пономаревой (псевдоним Verоника). ...
... Вице-президент Росбанка Дмитрий Жур вполголоса спросил свою спутницу: "А Путин-то здесь при чем?"

+1

5

Все три нижеперечисленные статьи взяты с dao.tomsk.ru
Сайт посвящен различным приемам, тактикам и единоборствам...

0

6

О ВЕРЕ

В Узбекистане, в одном областном центре, где я прожил несколько лет, была секция тэквондо. Открыл ее парень, учивший в конце семидесятых тэквондо в Москве у каких-то студентов-корейцев. Они ему показали два туля, основные удары, блоки и перемещения. Пару дыхательных упражнений. И он уехал к себе в Узбекистан. Потренировался пару лет один, потом как-то сама по себе образовалась секция. Человек двадцать. И они отрабатывали эти удары, блоки, перемещения и тули. До потемнения в глазах. И дрались именно так - как показывал "сенсей" (надо было говорить - "сабомним", но этого корейцы Бахадыру не сказали, забыли. Так и остался "сенсеем") - который сам плохо представлял, как полагается драться "по классике" - и дрался так, как ему казалось правильным. То есть - свято соблюдая технику, не обращая внимания на синяки и гематомы (а бывали и переломы) и искренне считая, что способен забить любого боксера или борца только потому, что занимается Тэквондо. Как ни странно - забивал. Все без исключения связки известных ему двух тулей Алибеков отработал в бою. Где-то через пять лет после начала тренировок ученики Бахадыра притащили ему кассету, где некий каратист разбивал доски и черепицу, и с изумлением спросили - "А почему мы так не делаем?!". Баккы "удалился от мира" к себе на задний двор и за полгода научился колоть... силикатные кирпичи. Попутно обнаружив, что основанием ладони это почему-то делать легче, чем ребром. У него, правда, получалось не колоть, а дробить. Осколки летели во все стороны; впечатление было такое, словно по несчастным кирпичам били кувалдой... Ученикам понадобилось несколько больше времени. Доски они разбивали (и разбивают) и руками и ногами - всеми известными им ударами. И все они истово верили в то, что вот приедут из Кореи настоящие мастера тэквондо, похвалят их - и вот тогда-то и они станут настоящими тэквондистами. С поясами.

Лирическое отступление. В девяносто первом к ним в Хорезм приехала группа из Ташкента. Кажется, от Фонда Джуна Ри. Шесть человек не ниже третьего дана. Глава делегации - пятый дан. Плюс десяток ребят для показательных выступлений. И Бахадыровы питомцы, преданно глядя им в рот, продемонстрировали все, что умели. Все два туля и все, что наработали сами. Комиссия, кривясь, вяло смотрела на это. Потом Бахадыра спросили "Где вы это увидели?". Он сказал, где. Ему сказали: "Это не тэквондо. Это - ерунда. Тули никто так не делает. Вам надо долго учиться у наших инструкторов в Ташкенте, пройти промежуточные экзамены, потом - ..." И так далее. Потом начались показательные выступления. Строго по правилам соревнований. Что в этот момент творилось в душе Баккы, неизвестно. Что происходило с его ребятами, на глазах у которых их тренера выставили малограмотным идиотом - тоже неизвестно. Однако Алибеков - Учитель, и повел он себя вполне разумно - просто попросил уважаемых гостей разрешить "его балбесам" поспарринговать с настоящими тэквондоистами. Дескать, пускай поймут, к чему надо стремиться. Ему разрешили. Для спаррингов он отобрал лучших из лучших. Тех, что могли кулаком разбить подброшенную сырую картофелину - был у них такой "тест".

Когда избитых в прямом смысле до полусмерти гостей потащили в автобус, Бахадыр позвал председателя делегации. Тот осторожно подошел. За происходящим наблюдали человек семьдесят - все, кто поместился в школьный спортзал. Бахадыр вручил председателю кирпич - тот самый, "белый". Показал, как держать. И "щелкнул" кулаком. Кирпич аккуратно развалился. Председатель внимательно посмотрел на половинки. Алибеков внимательно посмотрел на председателя. И сказал: "Вот это - тэквондо. А твое тэквондо - просто х..ня какая-то. Больше не приезжай." Подтянул свой "незаконный" черный пояс, повернулся и ушел. Тот больше не приезжал.

0

7

ОТЕЦ

Мои родители развелись, когда мне было шесть лет. Мне было трудно понять отчего, когда я захожу в комнату, они внезапно прекращают разговор - мама начинает смотреть в окно, а папа поджимает губы, как человек, который отчаялся объяснить словами какую-то очень простую вещь. Мы даже гуляли не так, как раньше, втроем, взявшись за руки. Теперь я принадлежал кому-то одному - либо я шел впереди с мамой, а отец молча курил, следуя в десятке шагов за нами, либо, если он при выходе на улицу успевал к моей руке первым, мама шла немного в стороне, вороша узким носком сапога кучки приготовленных дворниками к сожжению желтых листьев. Был октябрь.

Затем в один из дней папа ушел. Просто так. Забиравшая меня из садика мама выглядела немного взбудораженной - застегивая на мне курточку, она, не давая мне сказать ни слова, торопливо поведала новости - папа уехал, мы больше не будем жить все вместе, но ты не расстраивайся, теперь уже все будет лучше. Торопясь к автобусу (мама тянула меня за руку так, что мне казалось, что моя левая рука становится длиннее), мама продолжала меня успокаивать и уверять в том, что скоро наша жизнь волшебным образом изменится. Странно, ведь я не сказал ей ни слова. Даже не заплакал. В голове у меня пульсировал семафором один вопрос - как без папы может быть - лучше?

Квартира опустела. Исчез папин радиоприемник "ВЭФ", на обувной полке освободилось место, которое раньше занимали папины сапоги и офицерские ботинки, поредели книжные полки.

Наши вечера изменились. Теперь едва ли не каждый вечер к маме приходили подруги. Я играл с пластмассовыми гэдээровскими ковбоями и индейцами, читал "Маленького оборвыша", смотрел по телевизору французское кино "Остров капитана Немо" (его показывали двадцатиминутными отрывками в конце "Очевидного-невероятного"), а мама сидела на кухне с тетей Зиной. Или тетей Катей. Или тетей Людой.

Они пили болгарское вино "Медвежья кровь", варили индийский кофе из банок с красивой индийской богиней, оставляли на кухне полные окурков от "Стюардессы" пепельницы и тарелки с свернувшимся пергаментом голландским сыром и потекшей жиром "сухой" колбасой. Иногда включали музыку - маме нравился Юрий Антонов, а тетя Люда приносила записи "Чингисхана" и "Аббы". Засыпая в своей комнате, я иногда слышал, как мама плачет.

Папа стал приходить к нам в ноябре. Каждую субботу в три. Ожидая меня, он неловко топтался в прихожей, стряхивая на палас снег с фуражки. Он не говорил с мамой - только здоровался и оговаривал время, когда приведет меня обратно. Папа переминался с ноги на ногу, смотрел почти все время в пол и явно не знал, куда деть свои руки - он поправлял портупею, мял в руках перчатки, застегивал и расстегивал верхние пуговицы на шинели, медные, со звездой. Я видел, что он чувствует себя не в своей тарелке. Впрочем, как и мама. Мне казалось, что если я возьму папу за руку и подведу его к маме, и возьму маму другой рукой, и попрошу их помириться, всё станет как раньше. Папа усмехнется краем губ, мама заливисто засмеется и мы по первому снегу побежим вприпрыжку к остановке семнадцатого автобуса, чтобы успеть к одиннадцатичасовому сеансу в кинотеатр "Юность", на "Месть и закон". Но я так и не решился этого сделать.

Мы с папой гуляли молча. Он всегда выдумывал какой-нибудь план действий - привычка военного. Мы ходили в кино и в кафе-мороженое, покупали билеты на гонки по вертикали в заезжем чехословацком цирке и смотрели сказку "Волк в библиотеке" в местном ТЮЗе. Часто, в кинозале или зоопарке, я хохоча поворачивался к нему - папа, смотри! - и видел, что он не обращает внимания на то, что происходит на экране или в клетке медведей. Он просто смотрел на меня и грустно улыбался в ответ на мой мальчишеский восторг.

Папа держал меня за руку крепко, но нежно. Подстраивался под мой шаг, сменяя чеканную походку офицера на неторопливую поступь обычного отца, штатского, который просто вышел погулять со своим шестилетним сыном. Мама всегда тащила меня за собой, энергичная, целеустремленная, быстрая. Когда мы уже подходили к дому, отец останавливался, немного приседал, чтобы оказаться со мной лицом к лицу, и, поправляя обвернутый вокруг моей шеи клетчатый шарфик, негромко говорил:
- Сын, - он почти никогда не называл меня по имени. Только "сын". Или, иногда - "сынок", - Береги маму. Слушайся её. Она хорошая. Тебе очень повезло с мамой.
Или:
- Сын, больше читай. Скоро тебе в школу, я не хочу, чтобы меня вызывали на собрания. Вот я тут тебе приготовил книжку, - улыбаясь, папа протягивал мне томик с нарисованными на обложке мальчишками. "Приключения Тома Сойера", читал я , "Детгиз", 1978 год. - Всегда ищи ответ в книгах, сынок. Книги научат тебя, как стать честным и сильным, как стать настоящим человеком. Сомневайся в том, что тебе говорят учителя, друзья во дворе, соседи - не сомневайся только в книгах.

Потрепав меня по голове, "ну, беги", папа разворачивался и быстро шел в сторону остановки, а снег падал на его серую шинель, припорашивая погоны с майорской звездочкой. Мне хотелось побежать к нему, обхватить его за ноги, и прижаться к нему, и вдохнуть такой знакомый и родной его запах, запах формы и гуталина, папирос и кожи, и закричать в его шинель - "Папа, не уходи! Мне плохо без тебя, папа! Я хочу, чтобы все было как раньше!". И зареветь, пачкая слезами и соплями серую безупречность офицерской шинели, и облегчить свою боль, ощущая на плечах сильные отцовские руки.

Но я просто стоял и смотрел, как он уходит, и снежинки таяли в бегущих по моим щекам слезах. Все было обидно и неправильно. В первую неделю декабря мы с папой пошли в кино. Это был очень веселый фильм - "Фантоцци против всех". Я громко смеялся, а когда Фантоцци сел на велосипед без сиденья, смех задушил меня - я держался за живот, из моих глаз текли слезы, и я пропустил следующие три минуты фильма - так мне было смешно. Когда мы вышли на улицу, я все повторял: "Пап, пап, а как он говорит - Я буду есть, а вы будете смотреть! Я буду есть, а вы будете смотреть! Умора, правда?" Папа слегка улыбался и выглядел грустнее, чем обычно. Он был в штатском - мне непривычно было видеть его в черном пальто и шляпе вместо обычных шинели и светло-серой шапки с кокардой.

Когда мы шли по парку - на Украине темнеет рано, в шесть часов вечера уже ночь - я вдруг услышал "Э, мужик, стоять, сигарет не будет у тебя?". Поворачиваясь на ходу, я увидел, как в свете фонарей, через медленно падающие снежинки, к нам сзади подбегают двое, нет, трое мужиков. Они были моложе папы - лет по двадцать-тридцать наверное, с длинными волосами и в клешеных джинсах. "Сынок, не оборачивайся, идем быстрее, шпана, не обращай внимания" - тихо произнес папа и ускорил шаг. "Э, ты че, я не понял, я кому сказал стоять" - раздалось уже за самой моей спиной. Папа остановился, повернулся назад, и тихим голосом - я никогда не слышал, чтобы папа разговаривал так тихо - ответил:
- Ребята, у меня только папиросы, я могу вам дать одну.

Парень, который подходил к нам, ухмыльнулся, засунул руки в карманы джинсов, прохрипел носом и сплюнул папе под ноги желто-зеленую соплю. Она упала в десяти сантиметрах от папиных ботинок и сразу стала покрываться тающими снежинками.
- Я те русским языком сказал - стой, хуль ты сразу не остановился, - парня покачивало, и пахло от него, как от сантехника дяди Коли с четвертого.
- Не ругаться при ребенке! - от того, что папа резко повысил голос, двое парней, подбежавшие к первому, даже немного отодвинулись.
- А ты чё, борзый, что ли? И чё ты мне сделаешь? Табаком из папиросы в глаз попадешь, как с плювалки? - парни загоготали. - Ты, @#я, интеллигент х@#в, быро дал сюда кошелек. Или ты так не понимаешь? - парень засунул руку в задний карман брюк. И оставил её там. - @#я, давай по-хорошему, а то тебя щас попишем и выблядка твоего.

Второй парень быстро подошел ко мне с боку и схватил за шиворот. Папа перехватил его руку и тогда тот, с рукой в кармане, вытащил нож и сунул его папе в лицо.
- Стоять с@#а, кому сказал.
- Хорошо. - папа приподнял руки. - Сына отпустите. - и полез рукой во внутренний карман. Папа посмотрел на меня искоса и сделал едва заметный жест глазами - беги, мы так все время делали, когда бегали наперегонки в парке. Но я не мог. Я весь дрожал, мне казалось, что кто-то очень большой и злой взял меня за сердце узловатыми корявыми руками и держит на месте, не давая ступить и шагу.

Доставая кошелек, папа уронил его на снег. "Ты чё, поднял, с@#а!" закричал тот, который с ножом, и папа наклонился, и выпрямляясь, схватил его за руку с ножом, а второй рукой резко ударил куда-то под голову, в шею, и парень квакнул, поперхнувшись , его голова дернулась, ноги повело, и он стал падать назад. Папа повернулся к тому, который держал меня и замахнулся кулаком. Я почувствовал, как державшие меня руки ослабли, и заорал - "Папа! Сзади!", но было поздно, потому что третий из напавших на нас схватил папу руками за шею и стал душить его сзади, заваливая на себя.

Папа обхватил его за руки, резко присел, и перебросил через бедро на землю.
Я понял, что сейчас все будет очень плохо. Папа не мог разделаться с повисшим на нем парне, а второй в это время достал что-то из кармана куртки, щелкнул кнопкой, и с ножом в руке дернулся к папе. Я прыгнул на него сзади, и обхватил его за ногу, и вцепился зубами в твердый синий коттон джинсов. Мне уже не было страшно - не трогайте моего папу, не трогайте моего папу. Когда он двинул меня по голове рукой с зажатым ножом, я ощутил удар, меня как будто хлестнули по лбу эдектрической плетью, и что-то теплое побежало у меня по лицу. Посмотрев вниз, я увидел, как густые капли крови падают на снег прямо из меня. Мне даже не было больно, только как-то:странно. Как будто мне все снится. Лежа на снегу - кровь текла из моего лба в белое, и впитывалась, текла и впитывалась, я видел, как папа выбивает ударом ноги нож из руки нападавшего, как он обхватывает его руками за шею и резко, с хрустом, поворачивает её по часовой; как он поднимает нож и бьет им в живот второго; как он подходит к третьему и, пока тот не успел заорать, взмахивает рукой с зажатым ножом у того перед лицом, и как сразу за папиной рукой брызгает красная струйка, как летом из поливального шланга, когда он рвется, и дядя Коля-сантехник обматывает место разрыва синей изолентой. Как папа подходит к отползающему с красным следом по снегу верзиле и берет его за волосы, и оттягивает на себя голову, и коротко проводит рукой под горлом, так, как он это делал, когда мы ездили в Ивановку за грибами. Как папа оттирает нож снегом, затем снятым с одного из парней шарфом, как он отбрасывает далеко, в снег, нож, и идет ко мне, и поднимает меня на руки, и говорит, что все будет хорошо, и просто царапина, и доктор обработает йодом и зашьет, и будет совсем не больно - ну, только чуть пощиплет.

В больнице папа сказал, что я напоролся лбом на натянутую в лесу проволоку. Врач предложил папе сделать мне наркоз - восемь швов, все-таки. Папа сказал, что его сын выдержит. И я выдержал. Только потом, когда папа на руках нес меня к дому, я заплакал, уткнувшись носом в его плечо. Я плакал, и не мог остановиться, а папа похлопывал меня по спине, и говорил, что ничего, сынок, все будет хорошо, все будет хорошо...

Когда мы подошли к дому, он поставил меня на ноги, и слегка присел, чтобы оказаться со мной лицом к лицу:
- Сын. Это была шпана. Быдло. Мусор. Не люди. Хуже - когда промолчать. Хуже - спрятать глаза и пройти. Хуже - не заметить и уверять себя через три минуты, что не надо связываться, правильно, что отдал. Всегда наказывай наглость. Всегда карай быдло. Помнишь, по телевизору, дядя Миша Ножкин пел - "Добро должно быть с кулаками". Иногда с ножом, сына... Иногда с ножом.
Я смотрел на него, и в горле у меня ходил комок от гордости, от того, что мой папа - настоящий герой, как Зорро, как Виру и Виджай, как Штирлиц. И папа - зачем же ты говоришь мне все это, ведь я тебя люблю, ведь ты поступил как герой, ведь вот так - и надо делать, ведь этому и учат все на свете книжки...

Я больше не видел папу. Через два дня он уехал в Монголию, в Чойбалсан. Его перевели давно, он не решался мне сказать об этом. Через два месяца папа умер от пневмонии - он простудился, когда грузовик с солдатами ушел под лед, а он помогал им выбираться -одному, второму, третьему, всем. Мы не приехали на похороны - мама занималась переездом в Свердловск, где я прожил следующие девятнадцать лет.

:::::

Портрет отца висит на стене рядом с моей кроватью. Улыбаясь, он смотрит на меня лейтенантом из далекого 1969-го. Я прячу взгляд. Мне случалось в жизни - промолчать, пройти. Я не связываюсь. Я бескулачное добро.
Когда папа умер, ему было тридцать три, как мне сейчас. Но мне кажется, я уже никогда не стану таким взрослым, таким настоящим, как был он. Часто я просыпаюсь ночью, мокрый от слез и пота, и выныриваю из сна, где я закричал-таки - "Папа, не уходи!", и догнал его, и он поднял меня на руки, и засмеялся, и глаза сощурились добрыми морщинками:
- Ну что ты, сынок: Конечно, не уйду...

0

8

Я следил, что четверо мужчин окружили ее, ступая по мягкому белому песку, и мне стало интересно, что она будет делать. Она была хорошенькая, с кучерявыми каштановыми волосами, очень коротко остриженными, и темными глазами, которые вспыживали искорками, когда она обвидила взглядом противников. На ней была белая дога, перевязанная черным поясом, в руках она держала катана. Она медленно поворачивалась на цыпочках, пока оппоненты занимали позиции по четыпем сторонам света.

У меня тоже была катана, но я не бросился на ее защиту. Я видел подобные сцены много раз и знал, чем все это кончится.
Ее противники были затянуты в черную кожу и вооружены. Один небрежно вращал обеими руками шестифутовый шест. Он стоял на Севере. На западе расположился противник, размахивавший парой нунчаков, зловещий свист которых казался более опасным, чем они были на самом деле. Далее, по диагонали от человека с шестом, смирно стоял еще один человек. Он держал клинок, очень похожий на ее катана, только прямой и немного короче. Это был ниндзя- то -- меч наводивщих ужас японских ночный бойцов. Человек выглядел так, будто знал, как им пользоваться, хотя у меня были на этот счет сомнения.

Последний противник был действительно интересен. Он вооружился парой серпообразных предметов, называемях камами. Ими было нелегко овладеть, и камы представляли действительно серьезную опасность в руках мастера. Любопытно посмотреть, насколько хорошо он освоил их.
Первым двинулся вперед человек с нунчаками. Это было разумно. В такого рода орудии действительно что- то есть. Оно производит впечатление на нахальных забияк. Прежде чем начать атаку, он подождал, пока девушка повернется к нему лицом.

Человек применил классический метод, вращая нунчаки левой рукой, чтобы отвлечь ее внимание, делая при этом быстрый выпад правой. Это не сработало. Безупречно рассчитав время, она наклонилась вперед, уйдя из- под удара, и тут же отрубила ему правую кисть, прежде чем он успел отдернуть руку. Он сморщился, выронил нунчаки, и она раскроила ему череп до того, как он успел изменить позу.
Общее время: три четверти секунды. Результат: один мертвый противник. Неплохо.

Она воспользовалась инерцией собственного удара, шагнув, переместившись на место упавшего противника, и развернулась лицов к его товарищам.
Следующим был человек с ниндзя-то. Он издал знакомый пронзительный вопль и замахнулся, целяс. В голову. Глупо. Он стоял достаточно далеко, чтобы девушка успела приготовиться к удару. Она чисто парировала удар своим клинком, затем, качнув кистью, выбила меч из его руки и обратила парирование в удар, отрубив нападавшему голову.

Время поединка: 1,2 секунды; общее время с начала схватки: 2,4 секунды. Она была неподражаема. Но оставались еще два опаснейших бойца.

У меня самого зачесались ладони, когда я увидел, как вперед шагнул человек с шестом. Шест был шестифутовый -- такое оружие называется "бо" в отличие от более короткого, четырехфутового, под названием "дзе". Он непрерывно совершал им вращательные движения. Мне захотелось крикнуть ему, предупредить об ошибке. А больше того мне хотелось отнять у него шест и показать, как распорядиться им правильно.
Я не сделал ни того, ни другого, а просто стал смотреть, как он шагнул вперед, попытался поймать ее клинок традиционным движением, не сумел, и потерял голову через девять десятех секунды.
Три поврежденных противника меньше чем за пять секунд. Мне стало по- настоящему интересно узнать, как девушка стала бы действовать против действительно сильных бойцов.

Человек с камами слекга поклонился, приблизился на цыпочках и замер в ожидании. Я подался вперед с возрастаящим любопытством. Понимал ли он, что делает? Станет ли схватка по- настоящему серьезно?
Как выяснилось, нет.
Она замахнулась, целясь ему в голову. Он поднял правую каму, парируя удар, а левой постарался попасть по ее запястью. Проблема заключалась в том, что удар девушки был обманным. Не было ни клинка, чтобы парировать, ни запястья, чтобы отрубить. Вместо этого она отвела атакующее движеие в сторону, а затем обошлась с противником точно так же, как с предыдущими жертвами: нанеся быстрый удар по запясью ведущей руки. Он попытался перехватить удар оставшейся у него камой, но инициатива была не у него, и девушка просто смела его защиту.
Ее катана прошлась по его горлу, и все было кончено.

С начала первого нападения прошло чуть больше семи секунд. Кое на кого это произвело бы впечатление. Мне же все показалось просто смехотворным. Я начал размеренно хлопать.
Опешив, она повернулась ко мне с поднятым мечем.
-- Это закрытая тренировка, -- сказала она. Меч она не опускала.
У меня в руках тоже была катана, но я держал ее опущенной. Девушка была слишком далеко, чтобы представлять угрозу, а мне не нравится попусту становится в позицию.

Вместо этого я просто пожал плечами:
-- Прошу прощения. Обычно в это время дня класс резервируется за мной. Когда я увидел, что зал занят, мне просто стало любопытно посмотреть.
-- При этих словах она опустила меч.
-- Ах, значит, вы Боб Сакаи?
Я вскинул брови
-- Вы слышали обо мне?
Она кивнула.
-- А кто о вас не слышал? Вы, можно сказать, легенда студии Чонга.
-- Я не обратил внимания на комплимент.
-- Студия,-- фыркнул я.-- Раньше это называлось додзе. Теперь, когда виртуальная реальность завладела всем вокруг, их стали называть студиями.
Она услышала в моем голосе презрение.
-- Вы не одобряете ВР?
Я покачал головой.
- Это все не настоящее. Не поймите меня превратно: я не считаю, что вы непременно должны использовать подлинное оружие или драться без "подбивки", но я пришел к выводу, что боль -- хороший стимул для эффективных тренировок. Здесь же подобное невозможно. Это пустая оболочка. Непросто стать легендой, когдла автоматизированные костюмы и специальные программы почти все за вас делают.

Она кивнула.
- Ах вот почему вы считаетесь легендой? Я слышала, что вы не используете усиления и что вы можете победить любого, кого компьютор выставит против вас.
Я кивнул.
- Я отношусь к этому как к реальности. Кроме того, компьютор предсказуем. В настоящей схватке вы были бы убиты.
- Но зачем же тогда вы сюда ходите? Зачем вам ВР, если вы ее так не любите?
Я пожал плечами.
- Это лучше, чем ничего. Мне нужна тренировка, вот я и прихожу сюда, но я работаю в костюме без усиления, а там, в большой реальности, я пользуюсь настоящим клинком. Это не идеальное додзе, но после наступления эры ВР это единственная захватывающая игра в городе.

Кажется, ей нечего было возразить на это. Во всяком случае, она не стала высказываться в том смысле, что ей, мол, тоже претят костюмы с усилием и специализированные программы. Вместо этого она показала на поверженных противников и спросила:
- А что вы об этом думаете?

Я боялся этого вопроса. Сначала, наблюдая за ее схваткой, я предвкушал, как потом вставлю пару шпилек по поводу ее мастерства, но чем дольше мы беседовали, тем меньше у меня оставалось желания ее подкалывать. Она не казалось столь самодовольной, как я ожидал, и мне не хотелось сбить с нее спесь. С другой стороны, честный вопрос заслуживал честного ответа.

- Мне было интересно,-- сказал я.-- Вы применяли движения кэндо, но площадка для кэндо не подходит. Сейчас редко встретишь настоящее кэндо в среде, имитирующей реальную. Я привык к тому, что его практикуют как чистый вид, в отрыве от его корней -- как серьезного боевого искусства. Приятно встретить человека, который смешивает стили и тренируется в противоборстве с другими школами и другим оружием.

Она нахмурилась, несмотря на похвалу, и я понял, что мой дипломатический ход провалился.
- Среда, имитирующая реальную?-- повторила она.-- Боюсь, я не понимаю вашего определения. Я только что победила в схватке четырех хорошо вооруженных и высокоопытных воинов. Конечно, едва ли я столкнусь с такими ребятами на улице, но если серьезно, разве можно сделать тренировку более приблеженной к реальности?

Я вздохнул, жалея, ято ввезался в разговор, вместо того чтобы просто подождать, пока она закончит тренировку.
- Я не хотел вас обидеть,-- начал было я, но она подняла руку.
- Нет. Я не об этом. Я действительно хочу понять

Я кивнул.
- Хорошо. Честно говоря, ваши противники были нереалистичны. Я не имею в виду тот факт, что они по сути -- компьюторные симуляторы; мы уже говорили об этом, и мне нечего добавить. Нет, я хочу обратить ваше внимание на то, как они действовли. Все четверо похадили на плохих актеров из старых фильмов кунг- фу. Возьмем хотя бы парня с шестом. Он двигался, как положено, за исключением того, что не использовал свой шест по назначению. Черт, он же шести футов в длину. Ваша катана -- всего сорок дюймов. Ему даже не следовало приближаться к вам. Надо было просто стоять на месте, используя длину оружия и нанося быстрые, короткие удары по вашему запястью и пальцам. Тоже самое можно сказать и о парне с нунчаками. У него был скорость и два оружия против вашего одного, тем не менее он шагул вперед и подыграл вам.

Я сделал презрительную гримасу и покачал головой.
- Послушайте, вы делали то, что делает большинство бойцов. Последите за схваткой черного пояса тхэквандо с четырьмя коричневыми поясами; посмотрите, как тренер айкидо буквально растрачивает себя в босплодных попытках научить своих студентов правильной технике; посмотрите, как любой из них станет изображать на практике схватку с ножами -- здесь и неуклюжие замахи из- за головы, и медленные круговые выпады -- как раз то, чего настоящий воин с ножом не сделает. Нельзя сказать, что это необычно -- это просто нериально.

Я посмотрел на нее, страясь определить, стоит ли мне продолжать. Я дал ей честный ответ, но не совсем полный. Глядя на ее лицо, хмурое, но не отчужденное, я решил идти до конца.

- Но и это не самое главное,-- сказал я.-- В конце концов, честно говоря, даже принимая во внимание их ограниченную тактику, каждый их ваших противников представлял серьезную угрозу и вы, безусловно, проявили блестящее мастерство, расправляясь с ними по отдельности. Проблема в том, что это немногого стоит. В каком- то смысле это было похоже на то, как черный пояс любой школы расправляется с многочисленными менее опытными противниками. Вы обратил внимание, как они в основном вежилво ждут своей очереди атаковать вас, вместо того чтобы наброситься всем вместе? Позвоьте мне сказать, что так не бывает. Во всяком случае, в реальном мире.

Она нахмурилась еще больше.
- Не понимаю,-- сказала она.-- Я хочу сказать, что когда четверо атакуют одного -- разве они не будут мешать друг другу?
Я усмехнулся.
- Хотите попробовать?
Она растерялась, но только на мгновение. Затем она улыбнулась в ответ и кивнула.
Я улыбнулся шире.

Компьютер,-- сказал я, слегка повышая голос,-- иннициируй Последовательность SAKALTEAMWORK.3 моим паролем, используя существующие параметры.

Четыре распростертых тела исчезли, и вместо них появились четыре воина, абсолютно идентичные тем, с которыми она только что расправилась. Они сформировали маленький квдрат, футов пятнадцать по диагонали. Она оказалась посередине. Несколько секунд никто не шевелился.

Я посматрел на нее:
- Готовы?
Она приняла защитную стойку, повернувшись лицом к воину с шестом и подняв меч в среднюю оборонительную позицию.
- Время,-- сказал я и занял место наблюдателя.

По моей команде четыре воина поменяли позиции. Вместо того, чтобы нападать на нее индивидуально, они двинулись все вместе. Человек с шестом и человек с нунчаками сошлись друг с другом, то же самое сделали остальные двое. Теперь у нее не было по противнику на каждом углу: на нее наступало по два воина с двух сторон справа -- команда с шестом и нунчаками, слева дуэт с мечом и камами.

Ее инстинкты работали безупречною. Она развернулась, поместив меч строго между обеими командами, так чтобы суметь отразить выпад как с той, так и с другой стороны, но на этом и остановилась.
Первым двинулся человек с шестом: он поднял свой бо и сделал осторожный шаг вперед. Тут же его партнер закрутил свои нунчаки и сделал пару оченб коротких отвлекающих выпадов в ее сторону.
Она ответила в предсказуемой манере, начав поворачиваться к ним лицом. Как только она это сделала, другая команда, оказавшаяся теперь у нее за спиной, дружно бросилась в атаку.
Нападение было прекрасно срежесировано. Меченосец держался позади, используя длину своего оружия для обороны в случае, если она повернется к ним, но она не повернулась. Воительница узнала об их нападении лишь в тот момент, когда острый как бритва серповидный клинок камы рассек ей затылок.
Общее время: 1,8 секунды. Результат: один мертвый воин, ни одного поврежденного противника.

Фигуры- симуляторы замерли, и она повернулась ко мне.
- Это нечестно!-- сказала она.-- Никто не смог бы справиться с этими четырьмя парнями при таком раскладе.
Я улыбнулся.
- Хотите поспорить?
Сделав ей знак отступить в сторону, я занял ее место.

Компьютер, инициируй Последовательность SAKALTEAMWORK.3 под моим паролем, те же параметры.-- Пока компьютер реорганизовывал площадку, я посмотрел на девушку через плечо.-- Может быть, вы считаете, что мне будет слишком легко додиться успеха, потому что я знаю все их движения?
Она покачала головой.
- Я сомневаюсь, что кто- нибудь сможет их остановить, даже зная все это.
Я только улыбнулся, затем стер улыбку с лица и стал готовиться к схватке.

Мой разум успокоился, возбуждение, вызванное нашей беседой, уступило место сосредоточенности. Я прокладывал путь к умиротворенной, незыблемой сути момента. Я не любил эти приготовления -- они отдавали какой- то искусственностью. Трудно представить реальную ситуацию, чтобы меня окружали четыре вооруженных противника, но таков был сценарий, и мне следовало жить в нем. Последовательность, которую я выбрал, Teamwork.3, просто диктовала компьютеру, насколько слаженно эти четверо должны работать. Сам анураж, оружие, даже одежда -- все это выбрано ею.
Я слегка разжал руки, державшие катану, и поднял ее так, чтобы гарда приходилась на уровне сердца, а клинок был нацелен вверх и слегка вперед. Локти были разведены в стороны. Как и она, я встал лицом к человеку с шестом.

Время,-- сказал я мягким голосом и тут же перешел в наступление.
Я сделал первый шаг по направлению к человеку с бо, высоко подняв в атакующем движении свой меч, но как только моя нога коснулась песка, я мгновенно развернулся к противнику слева от себя. У него были нунчаки, и он представлял самое слабое звено цепи.
Мне пришлось слегка развернуться вправо, чтобы уклониться от атаки меченосца, стоящего слева, но мое первое обманное движение заставило человека с шестом отступить назад и дать мне пространство для маневра. Прямо передо мной парень с нунчаками уже начал сближаться в владельцем шеста. Я отрезал ему путь и, встав на безопасном расстоянии, сделал короткий ложный выпад в его запястье, чтобы заставить его убрать руку, а затем полоснул по голове. Я даже не взглянул, достиг ли мой удар цели; все, что мне было нужно, это обойти его, чтобы иметь возможность встать лицом сразу ко всем четырем противникам.

Как оказалось, мне повезло, и мой меч оставил неглубокую рану у него на лбу. Удар не смертельный, но компьютер засчитал травму и вывел его из схватки.
- Повезло,-- заметила она.

Я улыбнулся на эти слова. Она была права, но подготовка к удару, а также тот факт, что мне не убили в первый момент боя,-- все это не было чистой удачей. Кроме того, сценарий- то был ее. Если бы это был мой сценарий, компьютер не вывел бы легко раненого.
Прорвавшись через их оборону, я сделал пару шагов и развернулся, стараясь избежать шеста. Мне не стоило принимать такие предосторожности. Противники преследовали не слишком плотно. Вместо этого они сомкнули ряды, образовав треугольник. Владелец шеста занял место в центре, примерно на полшага позади остальных, обеспечивая им защиту своим длинным орудием. Парень с камами оказался справа от меня, он и был моей следующей целью.
Проблема сотояла в том, что на этот раз он испоьзовал свое оружие правильно, постоянно размахивая им, так что я не мог ударить его по рукам. Достать его можно было только сложным ударом,который заставил бы его перейти в оборону и раскрыться. Это означало, что мне надлежало предпринять что- то против шеста. Затягивание поединка с любым из противников означало, что меня убьют остальные.

- Что теперь?-- крикнула она.
Я даже не взглянул в ее сторону.
- То же, что и всегда,-- ответил я.-- Разделяй и властвуй.
Это и в самом деле было стержнем моей стратегии. Мне предстояло разбить их ряд, найти способ разъединить их на достаточно долгое время, чтобы суметь разделаться с ними поодиночке.
Я знал, что не должен позволить им диктовать мне условия. Драка должна была развиваться по моему сценарию.
Я не колебался. Сделав два шага влево, я замахнулся мецом, чтобы сымитировать начало атаки. Опять- таки у меня не было определенной цели -- я просто хотел, чтобы человек с шестом слегка повернулся, защищая меченосца. Он так и сделал, и как только он начал движение, я уже мчался на полной скорости, наклонившись в сторону, чтобы меня не задели камы. Меченосец был слишком далеко, чтобы что- то предпринять, а человек с шестом не мог достать меня, не ударив при этом парня с камами.

Я воспользовался моментом. У меня было достаточно времени, чтобы сделать обманный выпад, парировать удар, а затем провести настоящую атаку. Если бы он парировал мое последнее движение, мне пришлось бы быстро отступать или подвергнуться риску быть задетым шестом.
Но он не парировал его. Язамахнулся, целясь ему в голову, но на полпути остановил меч и быстро описал им в воздухе круг. Он машинально выбросил одну кама вверх, парируя удар, а другую каму послал в контратаку. Я поймал ее в тот момент, когда мой клинок устремился по кругу вперед, отклонился и ударил по внутренней стороне его руки. Его оборонительная кама была все еще над головой, так что между острием моего меча и его шеей оказалось пустое пространство.

Мгновение спустя я обогнул его и обернулся, готовый прыгнуть в любом направлении, в зависимости от обстоятельств.
Мне не пришлось этого делать. Упавшее тело оказалось между мной и двумя оставшимеся противниками. Чтобы атаковать меня, им прошлось бы разъединиться, и они предпочли этого не делать.
Плохо. Это слишком облегчало мою задачу.
Они обучались на ходу, причем быстро. Я сделал два быстрых скользящих шага влево, по направлению к меченосцу, чтобы посмотреть, удастся ли мне поставить его между мной и шестом, но он не дал мне сделать. Он повернулся вместе со мной, но при этом тоже скользнул назад, оставаясь в радиусе защиты шеста.

Ладно. На это тоже можно найти ответ. Я сделал еще два шага в том же направлнии, ускоряя движение, а затем два шага обратно. Человек с шестом бросился вперед, стараясь не дать мне отвлечь себя, а когда увидел, что я меняю направление, замахнулся на меня шестом.
Превосходно.

Он выбрал высоко направленный удар, что было не лишено смысла. Поднимать оружие пришлось на бегу, и у него не было времени изменить позу перед замахом. Я легко парировал удар, а затем схватил шест левой рукой. Я дернул шест, подтягивая противника к себе, и побежал вперед, придерживая рукой.
Таким образом у меня остался лишь один противник.
Мы оба остановились и поприветствовали друг друга прежде, чем занять оборонительную позицию.
Компьютер, приостанови последовательность.

Я повернулся к ней, вскинув брови.
Она пожала плечами.
- Вы доказали свою правоту,-- сказала она.-- Вы остались один на один. Теперь вам нетрудно убить его.
Я кивнул и медленно опустил меч. Иногда требуется больше времени, чтобы выйти из боевого состояния, чем войти в него.
- Мне, однако, любопытно,-- сказала она.-- Я видела много стилей, но, должна признать, мне незнаком тот стиль, который использовали вы. Я знаю некоторые движения кэндо, а иной раз это выглядит как кэн- дзюцу, есть движения и других искусств, но в целом я затрудняюсь дать название этому стилю. Скажите, что это было?

Я слабо усмехнулся.
- Это называется "шурикэндо", Путь Тайного Меча. Как вы заметили, он объединяет движения разных боевых искусств, берет из них все полезное. Я могу использовать катана, или шест, или даже кавалерийскую саблю и кинжал -- короче, все, что угодно. Это скорее философия. Нежели набор движений. Здесь используется все, что дает эффект.
Она кивнула.
И действительнодает эффект, должна признать. Против скольких противников вы решились бы выступить с разумными шансами на успех.
Я пожал плечами.
Это в значительной степени зависит от оружия, которое используют, от того, насколько хорошо они им владеют, и главное, насколько слаженно они действуют.

Наступила тишина. Я ждал, когда она задаст тот вопрос, который, я не сомневался, крутится у нее в голове. Когда она все- таки промолчала, я усмехнулся и сказал:
- Разве вы не хотите попросить меня потренировать вас?
Она моргнула.
- Что заставляет вас думать...
Ее перебил мой смех.
- Полно,-- сказал я.-- Это же совершенно очевидно. Вы знали, кто я такой; вы воспользовались виртуальной комнатой, которую всегда занимаю я, и как раз в то время, когда я должен был начать тренировку. Ясно, что вы хотели встретиться со мной. Зачем еще, как не потренироваться?
- Зачем еще?-- переспросила она.-- ну как же, поговорить с вами, разумеется. Услышать о шурикэндо и увидеть его приемы. Кроме того,-- добавила она,-- я уже тренировалась с вами.

Эти слова застали меня в расплох.
- В самом деле?-- Я уже думал об этом, безуспешно пытаясь индентифицировать ее стиль.-- Кто же вы? Вы ведь не Чонг?-- Этот вопрос был не настолько глуп, как кажется. Я бывал на занятиях Чонга и знал, что он был маленьким старичком, но виртуальная внешность имеет мало общего с физической реальностью.
Она улыбнулась и покачала головой.
Нет, я не Чонг. Хотя являюсь его ученицей.
Значит ...
Но закончить вопрос я уже не успел. Она подняла меч и двинулась на меня. Я улыбнулся. Этого я как раз и ждал.

Улыбка, однако, быстро сползла с моего лица. Когда через пару шагов она оказалась рядом, все изменилось. Она ничего не сказала, не сделала никаких жестов, но я внезапно оказался окруженным противниками. У меня не было времени сосчитать, но их было не меньше дюжины, все как две капли воды похожи на нее и все на расстоянии шага друг от друга.

Она подняла меч и согнула пальцы. Каждое из ее изображений сдклало в точности то же самое.
Тогда я понял, кто она такая и что происходит. Понял я также и то, что одолею ее.
Я ни на минуту не сводил глаз с нее, с нее самой, с ее оригинала. Я очистил разум и стал ждать момента.
Она сделала ещ один шаг и подняла руки, замахнувшись мечом. Я узнал это движение. Это был классический удар кэндо, очень быстрый, очень прямолинейный, рассчитанный на попадание в голову. Обычно его ничего не стоит парировать, но при наличии дюжины других клинков, производящих то же самое движение, парировать было бесполезно.
Вместо этого я просто выжидал.

Момент, которого я ждал, настал, когда она ринулась в атаку. Я присел, дав многочисленным клинкам сойтись у меня над головой, а сам ударил прямо в сердце ее первичного образа.
Я подозревал, что если мне удастся вывести ее из игры, отражения тоже упадут. Я мог поспорить, что у них не было собственный программы. В конце концов, они ведь точно копировали ее движения, к тому же она произвела их на свет без единого слова или жеста.
Свою догадку я стоил на этих двух маленьких наблюдениях, но они придавали мне уверенности. Но при всем при этом я не был готов к тому, что случилось дальше.
Мой клинок вошел в ее грудь, и я увидел яркую алую кровь, выступившую на куртке. Она закашлялась, и кровь показалась на губах.

- Что за черт?-- Я прыгнул вперед, чтобы поддержать ее, когда она стала падать.
Все остальные изображения исчезли, как только мой клинок вонзился ей в грудь, но я едва заметил этот факт. Меня беспокоила только женщина в моих руках.

- Эй,-- сказал я,-- те не можешь умереть. Не можешь!-- Я и правда в это не верил. Она была компьютерным образом, должна была быть. Мы находились в ВР. Здесь не могло быть ничего настоящего. Особенно смерти.
Она посмотрела на меня, и то, как быстро тускнели ее глаза, убедили меня в моей ошибке.
- Ты говорил ...-- начала она, но приступ кашля затряс ее.-- Ты говорил, что фехтование в ВР ничего не стоит, потому что оно не настоящее. Я должна была сделать его настоящим, хотя бы для себя.
- О боже,-- простонал я, когда смысл ее слов дошел до меня.-- Мне так жаль.

Она подняла руки и прижала палец к моим губам.
- На надо. Ты был прав. Все, что было до этого раза, было ненастоящим. Но сейчас, сегодня, это было по- настоящему. Я жила, пусть всего лишь краткий миг. -- Она вновь закашлялась, кровь яркой струей хлынула у нее изо рта, и все закончилось.

Я поднял голову и увидел, что виртуальная среда не изменилась. Система продолжала работать. Я посмотрел на неподвижное тело в моих руках. Мне стало понятно, что она имела в виду, говоря, что сделала бой реальным. Там же была она? Сердцем системы? Какой- то частицей ее, которая начала жить собственной жизнью?

Здесь, на виртуальном песке, мне было не найти ответа, но я заметил, как дрожали мои руки, когда я закрывал ей глаза.
Может ли у машины быть душа?
- Компьютер,-- сказал я,-- сохрани данные последней сессии. Не стирай. Повторяю, не стирай. Скопируй все данные на мой домашний терминал. А теперь выйди из ВР.

Мир вокруг медленно растворялся, оставляя меня в темноте, столь же бесконечной и глубокой, как вопросы, сверлившие мой разум.
Положив меч, я отсоединился от машины и пошел домой, чтобы посмотреть, какие ответы мне удастся найти.

0

9

ЗООЛОГИ СДЕЛАЛИ ВИДЕОЗАПИСЬ ЛАТИМЕРИИ
Японским и индонезийским зоологам удалось сделать видеозапись редчайшей рыбы - целаканта или латимерии. Ее еще называют ископаемой рыбой. Останки их находят в отложениях девонского периода возрастом 400 лет.
О том, что они существуют до сих пор, узнали, когда в тридцатые годы целакант попался в рыбацкие сети у берегов Африки. Нынешняя съемка сделана при помощи автоматического подводного аппарата на глубине в...
:big_boss:

0

10

ЛУЖКОВУ ВРУЧИЛИ МЕДАЛЬ ФАБЕРЖЕ
Памятный знак легендарный Ювелирный Дом вручил мэру Москвы в честь юбилейной даты - 160-летия со дня рождения Карла Фаберже. Золотую медаль Фаберже передала Юрию Лужкову внучка известного ювелира Татьяна Фаберже

0


Вы здесь » С.О.К.О.Л » Неизвестные случаи... » Неизвестные случаи...